Правило 6 Константинопольского Двукратного Собора (во храме святых Апостол бывшего)

Монахи не должны имети ничего собственного, но все им принадлежащее да утверждается за монастырем. Ибо блаженный Лука о верующих во Христа, и представляющих собою образ монашеского общежития, глаголет, яко ни един что от имений своих глаголаше свое быти, но бяху им вся обща (Деян. 4:32). Посему желающим монашествовать предоставляется свобода завещевати о имении своем прежде, и передавати оное, каким восхотят лицам, которым, то есть, закон не возбраняет. Ибо по вступлении в монашество, монастырь имеет власть над всем их имуществом, и им не предоставлено распоряжати ничем собственным, ни завещевати. Аще же кто обрящется усвояющий себе некое стяжание, не предоставив оного монастырю, и порабощенный страсти любостяжания: у такового игумен, или епископ да возмет оное стяжание, и, в присутствии многих продав, да раздаст нищим и нуждающимся. А того, кто положил в сердце своем, подобно древнему оному Анании, утаити сие стяжание, святый собор определил вразумити приличною епитимией. Явно же есть, яко постановленные святым собором правила о монахах, праведным признал он соблюдати и о женах монашествующих.¹

Cвященноисповедник Никодим (Милаш)

(Ап. 40; IV всел. 22; Трул. 35; VII всел. 19; Антиох. 24; Карф. 22, 26, 81; Двукр. 4)

Один из обетов, которые дает монах при пострижении, есть нестяжательность. Василий Великий, в своих правилах для монахов, предписывает, между прочим, чтобы монахи ничего своего не имели, и это свое предписание основывает на Священном Писании (Деян. 4:32). Данное правило повторяет это предписание Василия Великого и лишь подробнее развивает его. В частности, оно предписывает, что лицо, желающее принять монашеский чин, имеет полное право распорядиться предварительно своим частным имуществом, уступив его кому хочет, если только это последнее лице может, согласно закону, принять таковое (Карф. 22, 81). Если же принимающий монашество не сделал этого до пострижения, то по пострижении теряет право уступать постороннем свое имущество, а таковое переходит в собственность монастыря. В случае, если монах восхотел бы удержать за собой, в частную собственность, прежнее свое имущество, все или только часть его, то игумен или епископ должны взять у него это и продать публично и полученные деньги от продажи раздать нищим; если же монах из этого все же утаил для себя кое-что, тогда он должен быть подвергнут примерному наказанию, а это наказание, согласно 13 правилу монашеских епитимий, предписанных Василием Великим, есть отлучение от общения.

В заключении этого правила есть замечание, что все то, что настоящий собор установил и предписал для монахов (прав. 2, 3, 4, 5, 6), должно иметь силу и для монахинь.

Данное правило (6), как видно, говорит вообще о лице, которое имеет что-либо в миру и вступает в монашество, но оно не касается случаев: 1) когда таковое лице имеет детей или родителей и 2) когда оно получит в наследство что-либо после вступления в монашеский чин. Касательно первого случая существовали предписания гражданского права, которые настоящее правило принимает и признает, о втором же впоследствии издано было специальное соответствующее распоряжение.

Касательно лица, которое желает поступить в монахи, а имеет в живых жену и детей, CXXIII новелла Юстиниана предписывает, чтобы имущество такового разделено было, согласно закону, между детьми, и только часть, оставшаяся от этого раздела, переходит в собственность монастыря. Это же относится и к родителям вступающего в монашеский чин. Касательно второго случая, т.е. что надлежит делать с имуществом, полученным монахом по наследству или иным каким-либо законным способом, — император Лев Мудрый (886-911) издал специальную новеллу, предписывающую, что монахи, получившие что-либо по принятии монашеского чина (μετά το υπελθεΐν τήν Αοναδικήνπολιτείαν), могут располагать таковым по желанию (είναι αυτούς περί των ύστερον τροσκεχτημένων κυρίους καθώς προαιρ οι ντο πάντα δωικεΐν), если дали кое-что и монастырю, когда поступали в него: если же ничего не дали, надлежит разрешить им распоряжаться этим (что впоследствии получили) по собственному усмотрению (αυτούς μενπερί τοδ διμοιροο εχειν optξsiv αδεκχν), но третью часть должны оставить монастырю. Михаил Атталиат, во второй половине XI века, внес эту новеллу, как обязательную для всех, в свой Ποίημα ναμιχόν, составленный по приказанию императора Михаила VII Дуки. Точно также приводит эту новеллу и Вальсамон в толковании настоящего правила.

Преподобный Никодим Святогорец (Калливурцзис)

Настоящее правило определяет: монахам, поскольку они умерли для мира, не должно иметь никакой собственной вещи, но все свое имущество следует приносить в дар монастырю, в котором приняли постриг, чтобы и на них исполнились слова евангелиста Луки из Деяний, которые он произнес о христианах, уверовавших в самом начале проповеди Евангелия и давших образец общежительного монашеского жития. Никто из них не называл ничего своей собственностью, но имущество каждого было общим для всех. Поэтому те, кто намеревается стать монахами, прежде вступления в монашество вольны разделить свое имущество между теми, кому не запрещают этого государственные законы (т. е. не между еретиками, что возбраняется правилами Карф. 30 и 89, и не между внебрачными детьми. Однако, согласно Зонаре, если есть законные дети, можно выделить двенадцатую часть имущества и незаконнорожденным). А после принятия монашества уже не позволяется ни заботиться об имуществе, ни делить его. Оно целиком находится во власти монастыря². Если же кто после принятия монашества будет уличен в том, что удержал у себя какую-то вещь и не передал ее в общежитие, то эту вещь, какую бы то ни было, пусть возьмет игумен или местный архиерей и, продав ее при многих свидетелях ради того, чтобы не вызывать подозрений, разделит вырученное между нищими. А монах, подобно Анании совершивший святотатство, пусть будет вразумлен подобающей епитимьей. То, что мы определили для монахов, следует подобным же образом соблюдать и в отношении монахинь.

Зонара

Вступающие в монастырскую жизнь считаются как бы мертвыми для (мирской) жизни. И как умершие не имеют ничего, так и от монашествующих правило требует чтобы ничем не владели, и в доказательство приводит слова из Деяний, в которых божественный Лука повествует, что ни еди́н из верующих что от име́ний свои́х глаго́лаше свое́ бы́ти, но бя́ху и́м вся́ о́бща (Деян.4:32). Поэтому имеющим наклонность к монашеской жизни правило внушает до вступления в монашество делать завещание относительно принадлежащего им и распоряжаться своею собственностию, как желают, с тем, впрочем, чтобы не оставляли ее лицам, которым нельзя отказывать по закону, именно еретикам, или незаконнорожденным детям – более 12-й части своего имущества, когда имеют и законных детей. А если примут монашество прежде, чем сделают завещание, то обитель должна быт госпожею всего принадлежащего им, а они уже устраняются от распоряжения своею собственностию. Так бывает в том случае, когда лице, вступившее в монашество, не имеет необходимых наследников, т. е. детей, или родителей, которым он по необходимости должен оставлять законную часть. Ибо 123-я новелла, содержащаяся в 4-й книге 1-го титула Василик, говорит между прочим, что «если вступивший в монастырь прежде распоряжения своею собственностию имеют детей, то да будет позволено ему и после пострижения разделить своим детям имущество и каждому уделить законную часть в неотъемлемую собственность; а излишек после раздела детям утвердить за монастырем». А если бы вступивший в монашество пожелал оставить своим детям все свое состояние, то новелла повелевает причиcлять и его к его детям, так, чтобы, если, например, детей будеть 3-е, причислялось к ним и лице, вступившее в монашество, и если имущество состоит из 100 монет, то дети получали бы не по 3-й части из 100, но каждый 4-ю часть, дабы и отцу их была отделена равная часть, которую должна получить обитель. Если же постриженный скончается в монастыре, прежде чем разделит детям свое состояние, тогда дети должны получить законную часть, а остальное поступит в собственность монастыря. А если окажется, говорит правило, что кто-нибудь имеет какое-либо стяжание после пострижения, то игумен монастыря, или местный епископ, взяв это стяжание и продав в присутствии многих, чтобы известно было, за сколько продано (дабы игумену или епископу не подать подозрения против себя), должен разделить нищим; а того, кто удержал за собою имение и как бы похитил его, вразумить надлежащею епитимиею. То же самое, говорит правило, что поставлено о монахах, должно иметь силу и по отношению к монашествующим женам.

Аристен

Дозволительно вступающим в монашество предварительно делать завещание: если же не сделают, то принадлежащее им должно поступить во власть монастыря. А если кто присвоит себе что-нибудь и не сделает наследием монастыря, то это должно быть публично продано игуменом, или епископом, и разделено нищим, и утаивший да будет подвергнут епитимии. То же должно иметь силу и по отношению к монахиням.

Вальсамон

И другия правила предписывают, чтобы монахи были нестяжательны. Так точно и настоящее говорит, что блаженный Апостол Лука, представляя образ монашеского общежития, написал в Деяниях, что уверовавшие во Христа не имели ничего собственного, но бя́ху и́м вся́ о́бща (Деян.4:32); по сему примеру должны поступать и монахи, принося принадлежащее им в обитель, чтобы оно стало общим. А чтобы такое требование не сделалось препятствием для желающих вступить в монашество (ибо имеющим в жизни большое состояние естественно желать, чтобы собственность их перешла к тем или другим лицам), отцы определили, что долженствующий вступить в монашество имеет право законным образом сделать завещание прежде пострижения, так как он вступает в жизнь, делающую его мертвым, и передать принадлежащее ему имущество, кому желательно, то есть родственным и другим, могущим получать по завещанию отказы, или наследства. Ибо некоторые не могут получать по завещанию, именно еретики и другие. Если же до пострижения не сделает этого и будет пострижен, то у него отнимается власть делать завещание, и имущество его поступает в собственность монастыря. А если кто вопреки предписанию правила вознамерится, после вступления в монашество, присвоить себе что-нибудь из прежнего имущества; то епископ, или игумен должен взять оное и продать в присутствии многих людей, чтобы не было подозрения, и цену (проданнаго) разделить нищим; а монах, похитивший принадлежащее Богу, по примеру оного Анании, должен быть вразумлен епитимиею. В виду изложенных определений настоящего правила, некоторые говорили, что этим определениям противоречит 7-я глава 1-го титула 4-и книги Василик, или, что то же. 58 глава 123-й Юстиниановой новеллы, где сказано: «если женщина или мущина изберут монашескую жизнь и вступят в монастырь, то повелеваем, чтобы в том случае, когда у них нет детей, имущество принадлежало монастырю, в который они вступили; если же такое лице имеет детей и не сделает распоряжения относительно своего имущества, прежде чем вступит в монастырь, и не выделит законной части своим детям, то и в таком случае должно быть позволено ему, после вступления в монастырь, разделить свое состояние своим детям, и при том так, чтобы ни для одного из детей законная часть не была уменьшена. А та часть, которая не будет отдана детям, должна принадлежать монастырю. Если же пожелает разделить между детьми все свое состояние, то, по причислении собственного лица к детям, всячески должен удержать за собою одну часть, имеющую перейти в собственность монастыря. А если живя в монастыре скончается прежде чем разделит свое имущество между своими детьми, то дети должны получить законную часть; а остальное имущество должно достаться монастырю». Но мне кажется, что это не противоречит тому, что определено в правиле. Ибо правило упомянуло о тех, которые не необходимо пишутся наследниками, то есть о родственниках по боковым линиям и о чужих; а новелла, сказав и то, что содержится в правиле (то есть что желающий поступить в монашество имеет право, прежде пострижения, делать завещание и передавать свою собственность, куда хочет) и что после пострижения ему не позволительно делать что нибудь такое, так как он уподобляется мертвому (а мертвый не может ни иметь имущества, ни говорить о нем что-нибудь), и его имущество поступает во власть монастыря, присовокупила, что эта соблюдается, когда поступивший в монашество не будет иметь детей; ибо если имеет и сделает завещание, как предписывает новелла, или даже не сделает, ему во всяком случае должны наследовать собственные дети и должно быть исполнено все прочее, что содержится в приведенной новелле. Если так разрешается кажущееся противоречие, то кто нибудь спросит: что должно быть с имуществом постриженного, если он имеет не детей, а родителей?

Решение: Пo отношению к наследованию, дети и родители имеют одинаковое право друг пред другом. Таким образом, что написано о наследовании детей после пострижения (родителей), то должно быть и по отношению к родителем. А что будет, если (вступающий в монашество) имеет и детей и родителей? Решение. 118-я Юстинианова новелла, содержащаяся в конце 3-го титула 45-й книги (Василик), определяет, что прежде всего из наследников по необходимости должны быт написуемы дети: а когда нет детей – родители; другого же никого мы не обязываемся, против своей воли, писать наследниками. А если кто скончается без завещания, имея родителей и братьев, то они должны наследовать ему поровну. Прочти указанную новеллу: она необходима. Так должно поступать с имуществом, принадлежащим тому, кто хочет поступить в монашество, пока он еще не постригся.

А что делать с тем, что перейдет к нему после пострижения по завещанию, или от умерших без завещания родных, или каким нибудь другим образом?

Решение: Прочти 5-ю новеллу приснопамятного императора господина Льва Мудрого, в которой излагается в сокращении то, что сказано выше, а в конце прибавлено, что монахи не лишаются вполне права завещания, если они приобретут имущество после того, как сделались монахами. Но если будет усмотрено, что они уже пожертвовали что-нибудь монастырю, когда вступали в него, то по отношению к прибретенному после они суть полные хозяева, так что могут распоряжаться этим, как захотят; если же они ничего прежде не пожертвовали в монастырь, то, по законам, имеют право отказывать и завещавать 2 части, а монастырь получает себе остальную часть, т. е. 3-ю.

Что же? Если монах не захочет сделать какого-нибудь распоряжения относительно приобретенного им после пострижения, должна ли будет овладеть всем имуществом обитель, или такое имущество должны взять так называемые εξ αδιαθέτου (наследующие и без завещания), и особенно если умерший пожертвовал что-нибудь в монастырь?

Решение. Новелла Философа ничего не постановила об этом; и мне кажется, что в таком случае должно быть все то, что определяет выше приведенная новелла относительно имущества монаха, умершего до пострижения, и без завещания. Некогда происходил спор в гражданском суде о нетелесных правах монаха, которыми он не успел распорядиться до пострижения³. Именно: когда один монах привлек кого-то в суд, как должника, то было подвергнуто рассмотрению, может ли монах начинать такой иск, и было решено, что он не имеет права на то. А когда явилась в суд обитель и начала иск о правах монаха, как перешедших к ней в силу (настоящего) правила, – потому именно, что он не распорядился ими до пострижения: то защитники ответчиков возразили, что ни обитель, ни монах не могут предъявлять такого иска: ибо первый, как уже умерший и не имеющий имущества, не может быть принят на суде в качестве истца; а последняя, которой не передано (умершим монахом) нетелесное право иска, поднимает иск, не будучи к нему причастна. Они сослались и на закон, в котором говорится: «нетелесное право, если оно не будет передано, не переходит к другому», и хотели, чтобы ответчика не привлекали в суду, дабы таким образом иск прекратился в самом начале. Но их доводы не были приняты. Ибо признано было, что так как имущество монаха, имеющего нетелесное право, не по его воле переходит в собственность обители, но в силу закона, то обитель в праве присвоить себе иск и без передачи. Другие возражали еще, что все это имеет силу только по отношению к монахам киновий, а ни как не к живущим в келлиях; но услышали, что они говорят не правильно, потому что ни законы, ни правила не знают (такого) различия между монастырями и монахами.

Славянская кормчая

(Никон. 1 слово, 4). Аще кто пострищися хотя не управит ни завещает преже о имении своем: по пострижении же всем имением его обладает монастырь. Аще же что свое сотворит и не обещает монастыреви, епископ или игумен, яве таковое да продаст, и да раздаст нищим: утаивый же, запрещение да приимет. Да держится правило се и на черноризицах.

Толкование. Иноци ничтоже должни суть имети, всем же тех приобщити монастырю. Якоже глаголет блаженныи Лука о вероваших Христу, иноческое житие вообразивших: яко ничтоже от имении своих глаголаше свое что быти, но бя́ху и́м вся́ о́бща (Деян., Зач. 12). Тем же хотящим иночествовати, воля дается о имениях своих устрояти прежде, и имжо хотят лицем не возбранны быти яве, яко от закона своя отдаяти. По пострижении же убо вся яже имут, под областию монастырскою бывают, и ничтоже о своих попечение имети, или повелевати попустится им. Аще ли же кто назрен будет, имея стяжание некое, еже не отдано бысть в монастырь, и особно хотя имети, любостяжаниа сластию поработився, то убо игуменом, или епископом, да возмется, и пред многими да продастся, и убогим и немощным раздастся. Таковое убо стяжание по древнему Анании скрыти поучившегося, приличным запрещением святый собор повеле уцеломудрити. Яве убо яко елико о иночествующих мужех, святый собор повеле и устави, тая же и о иночествуюицих женах оправда держатися.

• 1. Монахи не должны иметь ничего своего. Все их имущество должно быть закреплено за монастырем, ибо блаженный Лука говорит о верующих во Христа, которые являют собой пример монашеского жительства: Ни един же что от имений своих глаголаше свое быти, но бяху им вся обща (Деян.4:32). Поэтому тем, кто желает монашествовать, предоставляется свобода предварительно распорядиться своим имуществом и передать его кому пожелают, но, конечно, тем, кому не возбраняет закон. Ведь после того, как они вступят в монашество, монастырь приобретает власть над всей их собственностью и им не позволяется ни заботиться о своем имуществе, ни распоряжаться им. Если же кто будет уличен в том, что присвоил какое-либо имущество, не передав его монастырю, и порабощен страстью любостяжания, то пусть игумен или епископ возьмет это имущество и, продав в присутствии многих, вырученные деньги раздаст нищим и бедным. А того, кто, подобно Анании в древности, задумал утаить это стяжание, святой Собор определил вразумлять подобающей епитимией. Очевидно, что святой Собор то, что установил как правило для монахов, признал справедливым соблюдать и по отношению к монахиням.
• 2. Согласно с настоящим правилом определяет и 13-е постановление 1-го тит. «Новелл» (у Фотия тит. 11, гл. 1): «Желающему принять монашество подобает сперва распорядиться своим имуществом, потому что когда он вступит в монастырь, то и его имущество поступает во власть монастыря, даже если человек и не произнес определенно, своими устами: „Пусть имуществом распоряжается монастырь»». 123-я новелла Юстиниана в 4-й кн. «Василик», тит. 1 (у Фотия тит. 11, гл. 1) определяет: если постриженный в монашество имеет детей, но прежде принятия пострига не выделил им часть имущества, он может и после пострижения отдать им законную часть имущества в том же размере, однако и сам должен быть сопричислен к участникам этого раздела, как бы на правах одного из детей. Предположим, если у кого-то трое детей, пусть посчитают и его самого – будет четверо, и таким образом имущество его должно быть разделено на четверых. Дети получают причитающуюся им часть, а их отец-монах свою часть отдает в дар монастырю. Если же, не успев распорядиться своим имуществом, этот монах умрет в монастыре, то и после его смерти дети пусть получат свою законную часть, а остальное унаследует монастырь. Итак, приведенная новелла в качестве наследников монаха, не распорядившегося своим имуществом и не оставившего завещания, рассматривает только его детей, а Зонара, и в особенности Вальсамон, полагают, что наследниками, которых невозможно обойти, считаются также родители монаха. Вальсамон приводит в свидетельство этого 118-ю новеллу Юстиниана, находящуюся в конце 3-го тит. 45-й кн. «Василик». Она определяет, чтобы сначала в качестве наследников были записаны дети; если же детей нет, то родители. Кого-то другого из родственников по боковой линии никто не обязан делать наследниками, если сам того не желает. А то, что монашествующие, не составившие завещания, должны делать наследниками своих сыновей и родителей, и в особенности если те терпят нужду, некоторые доказывают на основании правил Гангр. 15 и 16, в которых определено, чтобы дети и родители питали друг друга и заботились друг о друге. Подтверждает это мнение и великий среди отцов Варсонофий в ответе Елиану, игумену монастыря св. Серида, о том, что ему необходимо и поговорить несколько раз со своей матерью, и помочь ей в ее телесных потребностях. «Со старицей твоей (т. е. матерью. – Прп. Н.) ты должен в течение всей ее жизни беседовать по временам и удовлетворять ее потребности, пожелает ли она жить в городе или в этом селении». Приведенные узаконения распространяются на то имущество, которым монахи владели до вступления в монашество, а то имущество, которое они приобретут от имени монастыря, они не имеют права отдавать в качестве наследства ни своим детям, ни родителям, ни другим родственникам (за исключением случая, когда хотят оказать им милость как нищим, а не как родственникам), потому что это имущество посвящено Богу. Епископы и клирики, по Карф. 40, если приобретут какое-либо имущество после посвящения в епископство или вступления в клир, должны оставить его в своей епископии и церкви, а иначе они подвергаются осуждению как воры и похитители. Подобным образом, и в гораздо большей степени, осуждаются и монахи. Если же монахи получат какие-то вещи по наследству от родственников или как дар им самим, а не монастырю, то после принятия пострига они могут оставить что-либо из этих вещей своим родственникам, хотя и из этого что-то следует уделить монастырю, подобно тому, как повелевает это делать епископам и клирикам вышеупомянутое правило Карфагенского собора. В самом деле, закон говорит, что о подобном следует судить по подобному, а в нашем случае уподобляются приобретения епископов и клириков от их епископских кафедр или церквей и приобретения монахов от монастыря. Обрати внимание: то, что мы сказалиˆО монахах, живущих в монастырях, нужно относить без изменений также к келлиотам и скитянам. Вальсамон говорит, что ни законы, ни правила не делают различия между монахами-келлиотами и монахами, живущими в монастыре. Василий Великий учит (см. правило 9 из пространно изложенных), что желающему вступить в монашество не должно пренебрегать своим имуществом, но, добросовестно собрав все как уже посвященное Богу, следует распределить то или собственноручно, если он имеет опыт в такого рода делах, или через другого человека, испытанного и отличающегося разумностью и верностью в делах распоряжения имуществом, – т. е. ему следует раздать свое имение нуждающимся и нищим. Ведь равно небезопасно как оставлять имущество своим родственникам, так и раздавать его через непроверенного человека. Если же родственники начнут бессовестно спорить и удерживать у себя его имущество, он должен им сказать, что они совершают святотатство, но привлекать их к мирскому суду из-за имущества он не должен, памятуя сказанное Господом: Хотящему судитися с тобою и ризу твою взяти, отпусти ему и срачицу (Мф. 5:40). (См. также все это пространно изложенное правило, принадлежащее названному святому; оно весьма необходимо для разбираемого вопроса (PG 31, 941А-944В.).) А в 187-м правиле из кратко изложенных св. Василий учит, что даже если родственники монахов находятся в великой нужде, они не должны ничего удерживать из имущества монахов, но пусть все полностью отдадут им, чтобы не подпасть осуждению за святотатство. Однако не следует это имущество расходовать на глазах у тех монахов, которым оно принадлежало, чтобы и они сами не гордились тем, что принесли эти вещи в киновию и напитали остальных, и нищие монахи, не имеющие ничего, не стыдились своей нищеты. Пусть эконом распорядится этим имуществом по своему усмотрению (PG31, 1208BC.). Так говорят правила и так говорят святые, а мы, со своей стороны, ежедневно наблюдаем, что те, которые унаследовали от монахов деньги или какие-нибудь вещи, вносят в свои жилища огонь, поядающий до истребления, по словам Иова (Иов. 31:12), и не только не благоденствуют, но и становятся из богатых нищими и доходят даже до того, что им самим впору просить милостыню, потому что вещи, посвященные Богу, должны принадлежать людям, посвятившим себя Богу, а не миру.
• 3. „Нетелесные права“ – техническое выражение римского права. На языке римских юристов так называлась совокупность тех имущественных прав, объектом которых служат не вещи (res) в собственном (физическом) смысле, а самые права и правовые отношения, рассматриваемые как имущество или ценность (например, право требования по долговому обязательству и пр.).